Гром среди ясного неба
Страница 3

Ознакомившись с сообщением, Зайцев порылся в памяти, отыскивая, кому нужно будет его переправить… Точно, на четвертый этаж, полковнику Анатолию Григорьевичу Фокину, сотруднику первого (политического) отдела Первого главного управления.

А в это время за пределами Москвы полковник Илья Федорович Бубовой сходил по трапу с борта самолета, прилетевшего утренним рейсом из Софии. Для того, чтобы успеть на него, ему пришлось встать в три часа ночи и ехать в аэропорт на посольской машине. Вызов в Москву поступил от Алексея Рождественского, с которым Бубовой познакомился еще несколько лет назад. Рождественский оказался настолько любезен, что вчера лично связался с Бубовым, заверив его в том, что в предписании явиться в центральное управление нет для него ничего нежелательного. Совесть у Ильи Федоровича была чиста, и все же отрадно было услышать подтверждение этого. Работая в КГБ, никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Подобно ученикам, идущим в кабинет директора школы, офицеры, вызванные в центральное управление, все до одного испытывали неприятный холодок в груди. В любом случае, Бубовой тщательно завязал галстук, а его добротные ботинки были начищены до блеска. Он был не в форме, поскольку его работа в качестве резидента софийского отделения формально считалась секретом.

У выхода из зала прилета Бубового встретил сержант Советской Армии в форме, проводивший его к машине, — на самом деле, сержант служил в КГБ, однако об этом никому не нужно было знать: а вдруг в аэропорту находится соглядатай ЦРУ или какой-нибудь другой западной спецслужбы? По пути к машине Бубовой купил в газетном киоске свежий номер «Советского спорта». Дорога займет минут тридцать пять. Несколько дней назад софийский футбольный клуб «Семптеврийско знаме» одержал победу над московским «Динамо» со счетом 3-2. Полковник гадал, будут ли местные спортивные обозреватели требовать головы главного тренера московской команды, разумеется, в выражениях, подобающих марксистской риторике. Спортсмены социалистических стран всегда должны оказываться сильнее своих противников; однако советские спортивные обозреватели вставали в тупик, когда наша команда проигрывала команде из другой социалистической страны.

Фоули ехал на работу в метро чуть позже обычного. Перебой в сети электроснабжения без предупреждения сбил настройку электронного будильника, поэтому Эда вместо привычного металлического жужжания разбудили лучи солнца, заглянувшего в окно. Как всегда, Фоули старался не озираться по сторонам, и все же, помимо воли, он искал взглядом обладателя руки, побывавшей у него в кармане. Однако никто не смотрел ему в глаза. Сегодня вечером надо будет снова сесть на поезд, отходящий от станции в 17:41 — так, на всякий случай. На случай чего? Фоули не знал, но это и было самым захватывающим в его работе. Если имело место лишь случайное происшествие без последствий — что ж, пусть будет так. Однако Фоули намеревался в течение следующих дней садиться в один и тот же поезд, в один и тот же вагон, стараясь занять приблизительно то же самое место. Даже если за ним есть «хвост», тот не заметит ничего подозрительного. Напротив, русским приходилось по душе, когда их подопечные, объекты наблюдения, вели себя изо дня в день одинаково. Они начинали беспокоиться, когда действия американцев приобретали случайный и непредсказуемый характер. Что ж, Эд Фоули будет «хорошим» американцем; он продемонстрирует русским то, что те от него ждут, и это не покажется им странным. Московский резидент усмехнулся собственным мыслям.

Доехав до своей станции, Фоули поднялся на эскалаторе на улицу и прошел пешком до здания посольства, стоящего напротив церкви Святой Богоматери микроэлектроники, самой большой в мире микроволновой печи. Эду всегда было приятно видеть звездно-полосатый флаг на флагштоке и морских пехотинцев за воротами — свидетельство того, что он приходил именно туда, куда нужно. Особенно ему нравился вид часовых, в куртках защитного цвета, темно-синих форменных брюках и белых шапочках, с пистолетами в кобурах.

В своем убогом кабинете Фоули, как всегда, встретил обычный разгром — определенная неаккуратность являлась частью его прикрытия.

Однако «крыша» не распространялась на связь. Просто не могла распространяться. За связь в посольстве отвечал Майк Рассел, бывший подполковник Управления армейской безопасности, ведомства, которое обеспечивало закрытую связь в вооруженных силах. Теперь Рассел уже в качестве гражданского специалиста работал в Агентстве национальной безопасности, которое занималось тем же самым, но только в масштабах правительственных и государственных учреждений. Назначение в Москву явилось для Рассела тяжким испытанием. Негр, разведенный, он не получал здесь должного внимания со стороны женщин, поскольку русские славятся своим неприязненным отношением к людям с темным цветом кожи.

Послышался громкий стук в дверь.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Смотрите также

Кожа
Кожа развивается из двух эмбриональных зачатков. Из эктодермы зародыша развивается наружный слой кожи — эпидермис (рис. 235). Глубокие слои кожного покрова — дер ...

Карликовые кролики породы Рекс
Первые коротковолосые кролики появились в 1919 году во Франции. За своеобразный и высокоценный мех эти кролики получили название «Кастор Рекс» или король бобров. Красно-коричневым окрасом ...

Ангорские карликовые кролики
В 1997 году в Москве появились первые карликовые ангорки из Польши. Животные были без клейм и без соответствующих этим клеймам документам (само по себе клеймо говорит лишь о месте рождения животного ( ...