Кролик, беги
Страница 139

– Нарушение законов добра и зла влечет за собою несчастье. Не обязательно наше несчастье, зачастую вначале не наше. Теперь ты видишь пример тому в своей собственной жизни. – Кролик не заметил, когда на щеках Тотеро появились следы слез, однако вот они тут, словно по лицу проползла улитка. – Ты мне веришь?

– Конечно. Конечно. Я знаю, что во всем виноват только я. С тех пор как это случилось, мне кажется, что я . что я просто насекомое.

Улыбка Тотеро становится безмятежнее, из горла вырывается слабое скрипучее мурлыканье.

– Я предостерегал тебя, – говорит он, на этот раз быстрее, – я предостерегал тебя, Гарри, но молодость глуха. Молодость беспечна.

– Что же мне делать? – выпаливает Гарри.

Тотеро как будто ничего не слышит.

– Разве ты не помнишь, как я просил тебя вернуться?

– Не знаю, наверно, так оно и было.

– Хорошо. Ах. Ты все еще прекрасный человек, Гарри. У тебя здоровое тело. Когда я умру, вспомни, как твой старый тренер учил тебя избегать страданий. Вспомни. – Последнее слово Тотеро произносит наставительно и даже с легким кивком; под напором этой неуместной живости он поднимается с кресла и, лишь мгновенно схватившись за трость, ухитряется не рухнуть на пол. Гарри испуганно вскакивает, и оба на секунду оказываются очень близко друг от друга. От большой головы старика разит тошнотворным запахом – не столько лекарств, сколько гниющих овощей. – Вам, молодежи, – произносит он тоном школьного учителя – сердито, но в то же время лукаво, – вам, молодежи, свойственно забывать. Вот и тебе тоже. Правда?

По какой-то непонятной причине ему страшно хочется услышать подтверждение.

– Разумеется, – говорит Кролик, моля Бога, чтобы он наконец ушел.

Гарри помогает ему сесть в автомобиль, кремовый с синим «додж» образца пятьдесят седьмого года, который ждет возле оранжевого пожарного гидранта. Миссис Тотеро весьма холодно выражает соболезнование по поводу смерти его новорожденной дочери. Вид у нее измученный и благородный. Седые волосы свисают с покрытого тонкими морщинками серебряного виска. Она хочет уехать от Гарри, уехать со своей добычей. Рядом с нею на переднем сиденье ухмыляющийся гном Тотеро бессмысленно поглаживает набалдашник трости. Кролик возвращается в дом; он подавлен и чувствует себя так, словно искупался в грязи. Откровения Тотеро бросили его в дрожь. Он хочет верить, что источник и первопричина всего – небо.

К концу дня приезжает Экклз, закончить приготовления к похоронам – они состоятся завтра, в среду. Когда он уходит. Кролик останавливает его в передней, и они перебрасываются несколькими словами.

– Каково ваше мнение? – спрашивает Кролик.

– О чем?

– Что я теперь должен делать?

Экклз нервно поднимает глаза. Он очень устал. Лицо его бледно, как у невыспавшегося ребенка.

– Делайте то, что вы делаете, – говорит он. – Будьте хорошим мужем. Хорошим отцом. Любите то, что у вас осталось.

– И этого достаточно?

– Чтобы заслужить прощение? Да, несомненно, если прожить так всю жизнь.

– Я хочу сказать . – Гарри никогда не думал, что ему придется так униженно просить о чем-то Экклза. – Вы помните, о чем мы с вами говорили? О том, что находится где-то там, за всем этим?

– Гарри, вы же знаете, я не верю в это, во всяком случае, в том смысле, как вы себе это представляете.

– Ну, ладно. – Он видит, что Экклзу тоже хочется уйти, что на него, на Гарри, неприятно, мучительно смотреть.

Страницы: 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144

Смотрите также

Ларвальные цестодозы (тениидозы)
I. Тениидозы, при которых человек является окончательным хозяином возбудителей. А. Цистицеркоз крупного рогатого скота (бовистый, бычий солитер, финноз к.р. ...

Волос
Кожа домашних животных покрыта волосами. Волосяной покров отсутствует на носо-губном зеркале крупного рогатого скота, носо­вом зеркале мелкого рогатого скота, пятачке свиней, мякише стопы плотоядны ...

Кожа
Кожа развивается из двух эмбриональных зачатков. Из эктодермы зародыша развивается наружный слой кожи — эпидермис (рис. 235). Глубокие слои кожного покрова — дер ...