От Рождественского не ускользнуло то обстоятельство, что в действиях советского государственного органа просматривалась очевидная параллель с гангстерскими разборками. Однако для его практичного ума покушение на Троцкого и расправы мафии были лишь любопытными примерами различных тактических приемов решения одних и тех же задач.

— Товарищ председатель, мне необходимо время, чтобы полностью все обдумать.

— Даю тебе два часа, — великодушно согласился Андропов.

Встав, Рождественский вытянулся, развернулся кругом и вышел через гардероб в приемную секретаря.

Собственный кабинет полковника, разумеется, был значительно меньших размеров, но он был отдельным и также находился на последнем этаже. Окно выходило на площадь Дзержинского, памятник Железному Феликсу в центре и снующие вокруг него машины. Рождественский удобно устроился в крутящемся кресле за письменным столом с тремя телефонными аппаратами, потому что в Советском Союзе по какой-то причине отсутствовали внутренние телефонные коммутаторы. На столе также стояла пишущая машинка, которой Алексей Николаевич почти не пользовался, предпочитая вызывать стенографистку. Поговаривали, что Юрий Владимирович приглашал к себе в кабинет стенографисток не только для того, чтобы диктовать им сообщения, однако Рождественский в это не верил. Председатель КГБ был слишком большим эстетом, чтобы опускаться до такого. Андропов физически не переваривал коррупцию и все связанное с ней, что Алексею Николаевичу было по душе. Рождественскому было бы очень сложно оставаться преданным такому человеку, как Брежнев. Полковник очень серьезно относился к девизу своего ведомства, призванного служить щитом и мечом государства. Его задача заключалась в том, чтобы защищать Советский Союз и его граждан — а их действительно требовалось защищать, иногда от членов собственного Политбюро.

«Но какую опасность может представлять собой этот священник?» — спросил себя Алексей Николаевич.

Покачав головой, он сосредоточился на решении поставленной задачи. Рождественский предпочитал думать с открытыми глазами, просматривая мысли, словно кинопленку на невидимом экране.

В первую очередь следовало оценить физические особенности цели. Судя по фотографиям, папа отличается высоким ростом и предпочитает носить все белое. Трудно представить себе более удобную мишень. Передвигается он преимущественно в открытом автомобиле, что делает его еще более удобной мишенью, потому что машина двигается медленно, давая возможность верующим хорошенько рассмотреть понтифика.

Но кто будет стрелять? Только не сотрудник КГБ. И даже не советский гражданин. Может быть, эмигрант из Советского Союза. Под видом таких эмигрантов КГБ разбросал своих агентов по всем западным странам; многие среди них находились в резерве. Они жили своей жизнью, ожидая приказа начать действовать… вот только вся проблема заключалась в том, что многие из них обживались на новом месте и больше не отвечали на приказы или, что хуже, обращались в контрразведывательные органы своих стран. Рождественскому никогда не нравились подобные долгосрочные задания. Сотруднику КГБ было слишком легко забыть, кем он является, и превратиться в того, кем он должен был быть согласно легенде.

Нет, покушение должен будет совершить человек со стороны, не советский гражданин и не советский эмигрант, и даже не иностранец, подготовленный КГБ. Конечно, идеальным вариантом был бы отступник-священник или монах-расстрига, но только такие люди подворачиваются под руку в нужный момент лишь в западных шпионских романах. Реальный мир разведки редко предлагает столь удобные пути.